Перелет в Янгон из Бангкока авиакомпанией Air Asia осуществляется без мест, но если доплатить по 500 бат за билет, не будешь стоять в очереди на посадку. Называется это Express Boarding, на регистрации дают специальные стикеры, которые к себе прилепляешь, и за это тебя первым сажают сначала в отдельный автобус, а потом и в самолет – можешь выбирать любое место. А потом основная масса начинает ломиться в самолет, а ты там уже сидишь и улыбаешься. Билеты покупали через интернет, всего получилось туда-обратно 170 долларов на человека. Лететь всего ничего – минут 40, бутеры и напитки дают за деньги, так что можно и потерпеть.

В аэропорту нас встречала тетушка Эй из турагентства Magado travel, которые также через интернет делали нам визы. На сайте агентства нужно заполнить анкету, после чего они присылают на почту уведомление, что заявление на визу принято, и можно присылать им фото и сканы паспортов. За пару дней до вылета также на почту пришли сканы виз, которые мы распечатали и показали на регистрации в аэропорту. Визы получились недешевые – по 60 долларов, хотя на самом деле они стоят всего 20. Можно сделать визы самостоятельно в Москве, но нас в этом году подвели с индийскими визами, так что времени на бирманские уже не осталось. Была еще одна компания, которая сначала обещала сделать по 30 долларов, но потом еще попросила еще 20, если другие услуги мы у них покупать не будем. Но с этой что-то не срослось с имейлом, письма туда регулярно зависали и не доходили.
Тетушка Эй беспрепятственно провела нас через паспортный контроль, забрала наши паспорта и деньги и ушла с ними в служебную комнату. Пока мы ее ждали, к нам прибился улыбчивый мальчик в белой рубашке и бордовой лонги до пола вместо штанов (мьянмарские лонги отличаются от индийских тем, что это не просто тряпочки, а такие широкие трубы, которые завязываются узлом спереди). Мальчик держал табличку с названием Motherland Inn 2 - той самой гостиницы, которую нам советовали, оказалось, они такие молодцы, что бесплатно везут к себе, хотя путь неблизкий, и обычное такси стоит 6000 чат за машину.
Правда, машинки у них все жестко раритетные, а в наш миниванчик кроме нас пытались еще впихнуть телевизор огромный в коробке, но он уже не влез. Вообще, мазерлендцы рулили от начала и до конца на протяжении всей нашей поездки по Мьянмару – и номера у них хорошие, и вода горячая, и ребята там работают толковые, и обещанный бесплатный завтрак у них честный, вкусные омлеты и тосты приносят, сколько влезет.

Чтобы попасть в гостиницу из аэропорта, приходится пересечь по диагонали весь Янгон, так что это была наша первая экскурсия. Впечатление от Янгона немного странное – смесь удивления от явной экзотики и дежавю при виде деревянных заборчиков, раздолбанных тротуаров с бордюрами, социалистических построек и прочих признаков советских провинциальных городов годов 1980-х. Но, поскольку нас ни экзотикой (после Индии), ни тем более, советским прошлым, не удивишь, в Янгоне чувствуешь себя вполне гармонично. Еще время от времени приходит ощущение, что тут недавно революция была или война какая – многие дома, даже в центральных кварталов, вида довольно неприглядного, но все равно бодрого.
Благодаря жаркому климату и сложившимся традициям (которые, сложились именно так тоже, в общем-то, благодаря климату), основная часть жизни у людей здесь проходит на улице. На улице они едят, моют посуду, торгуют, готовят еду, – всегда в общении, всегда открыты, все как одна семья. На тротуаре то и дело стоят пластиковые стульчики и столики (размером как у нас в детском садике), на них термосы с зеленым местным чаем (его всегда дают бесплатно и сколько хочешь), в таких кафешках обычно делают лапшу с разными добавками, на китайский манер. Во время одной из прогулок по городу видели, как на таком стульчике, спиной к дороге сидел белый турист и что-то увлеченно хомячил, а прямо за его спиной, в полуметре, не больше, пытался на дороге развернуться огромный грузовик и сдавал задом четко в направлении туриста. В общем, все хорошо закончилось, грузовик кое-как развернули, а турист даже и не заметил, что у него только что был второй день рождения.

Самая главная пагода в Янгоне – Шведагон. Истоки происхождения Пагоды, по версии путеводителя, уходят в алмазную эру буддистской истории 2500 лет назад. В Индии принц Сиддхартха только достиг состояния Будды, когда к нему пришли с визитом два брата, Тапусса и Бхалика, купцы из Мьянмы, которые принесли ему в дар медовые пироги. В обмен, Будда вырвал у себя с головы 8 волосков и дал братьям для поклонения в их родном городе Оккалапа, который теперь стал Янгоном. По возвращению, два брата преподнесли волосы Будды царю Оккалапы, который воздвиг пагоду и водрузил восемь волосков Будды на алтарь вместе с реликтами трех предыдущих Будд. Изначально высота пагоды составляла 66 футов. Начиная с 14 века, монархи Мьянмара один за другим перестраивали и украшали Шведагон, пока он не достиг современной высоты 326 футов. Шведагон состоит из 10 непохожих одна на другую частей, составляющих его основу, трех террас, которые называются «Пьисаян», «Кхонг Лонг», названная так из-за своей колоколообразной формы, «Бонг Йит», «Тхабейк» - монашеская чашка для еды, «Кья-лан» украшенный цветок лотоса, «Хнгет Пьо Бу» - бутон банана, «Хти» - зонтик, «Хнгетмана», в форме флага, который колышется на ветру и «Сейнбу» - алмазный бутон. Хти, Хнгетмана и Сейнбу украшены 3154 золотыми колокольчиками, 79569 алмазами и другими драгоценными камнями. На площадке внизу есть специальное место с подзорной трубой, направленной на макушку пагоды, в нее видно эти самые драгоценные камушки. Правда, когда мы там были, пагода была в реконструкции и закрыта сеткой.

Вокруг пагоды стоит множество маленьких алтарей с Буддами, можно им устраивать омовение, предлагать цветы, общаться в силу своих возможностей. Это здесь очень распространенная тема – посидеть с Буддами, есть такие маленькие пагодки, где внутри сидят Будды (может один – прямо напротив входа, а может быть и три – еще двое по бокам) и есть еще место только для одного человека, туда к ним залезаешь – и сидишь вместе с ними – вот так воплощается идея, что «буддовость» - это состояние, к которому может прийти любой человек, и когда вот так находишься в поле Будды, его состояние постепенно проникает внутрь и закрепляется.
Наверное, у нас было не очень осмысленное выражение на лицах, когда мы гуляли по Шведагону, потому что один из буддистских монахов предложил нам объяснить, что тут к чему. Правда, он совершенно не церемонился с произношением гласных, а согласные вообще менял, как хотел, поэтому понять его было совсем даже не просто, тем не менее, он рассказал нам эту историю про волосы Будды и про огромный старый колокол, который там тоже висит (кстати, там множество колоколов, в них можно долбить специальными деревянными колотушками, и они чудесно гудят). Добуддистской традиции тоже нашлось место в Шведагоне – есть у них там Чудище-страшилище женского полу, которое охраняет Янгон с незапамятных времен, у нее тоже есть свой уголок в Шведагоне, ей приносят подарочки.
Еще про чудищ – столько же, сколько и Будд, если не больше, в Шведагоне, да и в других храмах тоже, дракончиков, и местные жители подозрительно на них похожи – глаза широко расставленные, ноздри тоже, как у дракончика, раздуваются, улыбка до ушей, - в общем, откуда есть пошла земля бирманская, сразу ясно. Но дракончики – это так, для разминки, на одном из столбов мы нашли статую животного, в котором непринужденно сочетались тело дракончика, передние ноги оленя, крылья, хобот и бивни слона, оленьи рога. Вообще, эклектика для них не редкость: среди множества буддистских пагод в Шведагоне мы нашли храм в индийском стиле. К сожалению, все объясняющие завитушки на стенах храма нам ничего не объяснили, как и почему он тут оказался, пришлось придерживаться традиционной версии о космическом корабле.
Кроме самих ступ, которые круглые с одним входом, остальные храмы открыты со всех сторон, на деревянных площадках гостям можно и с едой расположиться, и поспать – Будд тоже можно увидеть лежащими на боку, с выражением вечного всепонимающего блаженства на лице. Общая особенность архитектуры пагод – образ огня. Золотые орнаменты многоуровневых пагод тянутся вверх острыми языками пламени, то же самое с доспехами и шлемами божеств, нашли даже одного Будду в кольчуге, украшенной огненными лепестками.

Хоть и весь в огне и золоте, и с драконами, все равно Шведагон наполняет умиротворением, так что мы последовали примеру местных жителей и поспали немножко на теплом деревянном полу одной из пагод, чтобы и подсознание напитать атмосферой этого места. А вот с пагодой Суле у нас как-то не срослось. Конечно, она красивая, и в самом центре Янгона, но то, что в ее подножии расположились магазинчики, уже как-то сбивает с толку. В Суле несколько входов, мы вошли в один, и у нас тут же попросили денег за хранение обуви, потом еще за какие-то специальные цветы и зонтики, которые мы должны будем положить на алтарь, а когда мы все-таки прошли внутрь, опять стали просить денег, теперь уже за вход. Загубили весь феншуй своей меркантильностью, подумали мы, босиком вышли из Суле, обошли ее снаружи, чтобы забрать сандалии, которые были у другого входа, а цветы и зонтики так у нас в руках и остались. Хотели их сначала девушкам красивым подарить, но они от них шарахались – наверное, это как если в России иностранцы стали бы нам церковные свечки дарить на улице. Потом мы нашли чудесного Будду – он сидел на алтаре в баньяне прямо на улице, недалеко от Суле. Ему мы и подарили цветы и зонтики, так что тому, кто идет к Будде, помешать невозможно.
Кроме буддистских храмов, в Янгоне также есть индуистские, в южном стиле пряничных домиков, и мечети, причем мусульмане у них тоже индусы, бирманцы следуют буддизму.

Как и в Тайланде, у них нет молока и молочных продуктов, только в консервных банках, из Сингапура, концентрированное молоко и сгущенка. В отличие от индусов, лепешки они тоже особо не едят – только кукурузные лепешки, ну и еще слоюшки с начинками, но это все в единичных случаях. В Янгоне еще делают блинчики с разными начинками, но по сравнению с Индией можно сказать, что хлебная кухня у них тоже не особо развита. Остается рисовая лапша с разными добавками, том ям суп и прочие радости китайской кухни. Один раз нашли в меню «традиционный бирманский завтрак» - оказалась рисовая каша с какими-то черными бобами, пресная, но сытная.
Сделали вывод: любишь поесть – езжай в Тайланд, в Бирму едут не за едой, а за состоянием.

Интернет и телефон.

Звонок на родину из гостиницы стоит 10 долларов минута, более дешевый вариант – 5 долларов – можно найти в бизнес-центре Trader`s Centre в центре Янгона. Интернет везде медленный, работает через прокси-сервер, некоторые сайты не открывает – например, на mail.ru можно залезть через polysolve.com, иначе отказывается. Со светом у них там тоже все непросто, почти все магазинчики и кафешки, не говоря уже о гостиницах, со своими генераторами. Если из Янгона уехать, про телефон можно забыть, а интернет в дорогих гостиницах можно найти.

Группы населения, приближенные к туристам.

В Москве нас предупредили, что в Мьянме лучше все разруливать через гида. После 3 недель непосредственного общения с местными с уверенностью можно сказать – это правда, лучше все делать через гида. Те группы населения, с которыми в основном приходится общаться – таксисты, менеджеры гостиниц, официанты – особо не разговаривают по-английски, а когда слышат непонятный вопрос, обычно просто повторяют его так, как услышали, улыбаются, и на этом дело заканчивается. Еще после общения с менеджерами возникает сначала подозрение, а потом и внутренняя уверенность, что все они ГБшники.

Нгвесау Бич.

Первой нашей задачей в Бирме было добраться до пляжа и там дней десять потренироваться. В качестве плацдарма выбрали самый дешевый пляж Чонг Та и отель Шве Хин Тан, по-нашему, Золотой петух. То же агенство, что делало нам визы, помогло организовать трансфер, и мы не могли нарадоваться на их аккуратность и пунктуальность – служащая из агенства (тоже по имени Эй) несколько раз позвонила, пришла вовремя на встречу, на следующий день водитель приехал за час, не меньше, и мы поехали.
Расстояние было смешное – около 200 км, но ехали мы 6 часов, потому что скорость была в среднем 20 км в час. Да уж, так получилось, что автомобильных дорог в Бирме нет – они все в состоянии вечного ремонта, но ни техники, ни материалов у них нет, вот и ходят маленькие бирманские юноши и девушки и засыпают ямы камнями.

Так что до гостиницы мы добрались уже на закате, умотавшиеся по жаре и колдобинам, и выяснили, что нас привезли в Шве Хин Тан, но на другой пляж, Нгвесау Бич.
С отелями история здесь такая. Вдоль всего Нгвесау стоят огромные, красивые, богатые и пустые отели. Во-первых, низкий сезон, во-вторых, из-за экономической блокады, сюда едут те, кому все нипочем, а такие обычно в отелях по 70 долларов за ночь не особо живут, им бы чего попроще. А попроще был только вот этот Шве Хин Тан, где за 15-20 долларов можно жить в бунгало или в каменном домике. Вот так мы и остались на Нгвесау Бич. Океан здесь другой, прохладнее, чем в Индии, зато нет больших волн, и, главное отличие бирманского пляжа от индийского – он пустынный. Для тренировок то, что надо, местных жителей мало, да они и сдержанные в общении, не индусы, конечно, а европейцы там все вялые, в основном их интересует пиво и морепродукты, и дольше двух-трех дней на одном месте не задерживаются, ломят куда-то дальше. Один такой бесстрашный путешественник, немец, жил с нами по соседству, все никак не мог уехать, звезды не складывались, вот и квасил целыми днями на крылечке и призывал нас к общению.
После пляжа и тренировок мы планировали поехать на север, в Баган или Мандалай. Гид, которого мы встретили в отеле, и с которым первоначально планировали путешествие, куда-то сгинул, пришлось писать в Москву, искать гида через знакомых. И вот сидим мы как-то, ужинаем, а тут приходит девушка-менеджер с телефоном и говорит, что это нас – гид, который раньше помогал нашим знакомым, нашел нас, методично обзванивая гостиницы и спрашивая, нет ли там русской тусы. И одна из его знакомых, тоже гид, жила в нашей гостинице и к тому времени успела познакомиться с нашим Юриком, так что на вопрос, не видела ли она поблизости русских, ответила утвердительно. После этого мысль, что гиды у них не просто так гиды, стала крепнуть.

С этой женщиной-гидом, которая нас сдала, мы познакомились поближе, ее звали Мое Мое (ударение на «о»), и однажды вечером она рассказала нам о своей жизни. Что раньше у нее была семья и дети и свекровь, и все это так ужасно ее мучило, что она оставила семью и ушла куда-то типа монастыря, центр для медитации. В центре она проявила чудеса упорства в освоении медитационных техник, хотя ни ее тело, ни ум не были к такому подготовлены, только вот намерение у нее было железное. Медитация помогла ей избавиться от страхов – причем, физический страх змей выразился в том, что и ее страхи по жизни осознавались и виделись как змеи, которые в какой-то момент стали выходить из ее тела. И когда змеи стали выходить, тело стало более гибким и послушным, по крайней мере, в том что касается позы для медитации, которая раньше ей никак не давалась. И страхи, которые жили в ее сознании, тоже оставили ее, и она смогла следовать выбранному пути. По словам Мое, женщина без семьи в Бирме может стать проституткой или массажисткой, что в глазах общественного мнения одно и то же, а Мое хотела от жизни большего, в частности, стать гидом, и не каким-то там гидом для европейцев, а для русских, поэтому и учила русский язык, так же как и раньше с медитацией, демонстрируя непреклонное намерение добиться поставленной цели.

Еще один буддистский адепт по имени Ко Чой, с которым мы познакомились на Нгвесау Бич, был менеджером ресторанчика в деревне, женихом девушки, работавшей в нашем отеле на ресепшене, а также обладателем (вернее, арендатором, настоящим хозяином был ресторан) мопеда, на котором он занимался извозом, возил нас, в частности, до деревни в отель и обратно за 1000 кьятов в одну сторону. Пешком там идти далековато, около часа по бетонной дороге и никакой тени, жара под 40 градусов, автобус ходит редко и непредсказуемо, потому что никто из местных, не связанных с туристами, по-английски не говорит. Ресторан, куда нас зазвал Ко Чой, и правда был хорошим, менеджером там была очень красивая женщина, которая могла в нашей большой компании из 9 человек запомнить наизусть, кто что заказывал и приносить блюда именно в той последовательности, в какой был сделан заказ. Учитывая, что многие названия в меню были незнакомыми, и процедура заказа была довольно длинной и путанной, память у нее и правда была удивительной, к тому же она все делала с такой женственностью и утонченностью, что можно было только сидеть, есть и восхищаться. Ко Чой рассказал нам, что ездит на лекции в Патейн, к своему учителю, очень популярному проповеднику в Бирме. Запомнилось, как этот проповедник объяснил своей аудитории (состоявшей, в основном, из деревенских жителей вроде Ко Чоя, рыбаков и торговцев) плохую погоду на побережье (ночью и утром и правда было необычно прохладно, и океан был тоже холодноватым) – жадностью местного населения, которые чрезмерной эксплуатацией ресурсов океана нарушили гармонию и теперь вот пожинают плоды своей кармы.
У всех бирманцев, которые хоть немножко могли говорить по-английски, мы спрашивали про знаменитых бессмертных монахов, о которых слышали еще в Москве. Все понимали это по-своему: Мое Мое рассказала нам о мифических существах, которые живут в горе Попа недалеко от Багана, Ко Чой сказал, что все это сказки, а маленький мальчик в другой кафешке в деревне, просто отвел к семейному алтарю и показал фотографию одного из этих бессмертных, сказал даже, что кто-то из его родителей или дедушек-бабушек видел его вживую. У всех своя реальность. Выяснилось, что в Бирме с севера на юг есть только одна дорога, поэтому после пляжа мы снова вернулись в Янгон, чтобы определиться, куда двинуться дальше.
В Янгоне мы встретились с гидом-следопытом мистером Йе, оказался он совсем юным и прекрасно говорящим на английском. После этого часть группы на автобусе отправилась в отдаленную деревню, в буддистский монастырь (мистер Йе специально позвонил на автостанцию и предупредил, что если увидят белых, чтобы посадили их на правильный автобус), а мы полетели в Баган.

Баган

Баган – это такой религиозный Лас Вегас – на пыльной равнине сконцентрировано огромное количество (сейчас 2 000, но раньше было 12 000) храмов, пагод и ступ разных размеров и конфигураций, и больше ничего.
Белому туристу там деваться некуда – хочешь уехать из аэропорта в гостиницу – плати 5 000 кьят за такси, и других вариантов нет, хочешь куда-нибудь подальше поехать – опять фиксированный маршрут и фиксированная цена, никаких отклонений от программы, для особо приставучих и любопытных (вроде нас) всегда можно сделать вид, что ничего не понимаешь. Для проживания туристов есть несколько зон, где только гостиницы, кафешки и турбюро, специально построенные для этого на ровном месте. В каждом отеле свой смотрящий гбшник, который зрительно выделяется выправкой и каменным дружелюбием на лице.
Поскольку мистера Йе мы с собой не взяли, пришлось ограничиться туристической программой – дать кругаля по храмам и старому Багану, съездить до горы Попа и обратно, прокатиться на такси с лошадкой (предназначенных специально для туристов), ну и зонтик там кто-то себе купил бумажный. Но все равно пагоды того стоят.

Храм Ананда находится в старом Багане, огромный, белый храм, где на туриста сразу набрасываются дети с открытками, шкатулками и желанием преуспеть в туристическом бизнесе. Один из четырех Будд, обращенный к югу, знаменит своим выражением лица, которое по мере приближения к нему посетителя меняется с веселого на грустное.

Широко известная легенда, связанная с храмом, гласит, что однажды во дворец царя Кьянситтха прибыли восемь монахов, которые собирали пожертвования. Они рассказали царю, что местом их обитания был легендарный храм в пещерах Нандамула в Гималаях. Восхищенный этой историей царь приглашал монахов во дворец каждый день, и во время этих визитов при помощи своих мистических сил монахи показали королю мифический пейзаж пещерного монастыря. Царь был настолько впечатлен увиденным, что решил построить подобный храм на равнинах Багана, и так началось строительство храма Ананды. Говорят, что по завершении строительства царь приказал казнить архитекторов, чтобы быть уверенным, что подобный храм не будет возведен повторно.
Но самый главный царь в Мьянмаре – это Анавраттха. Именно он начал эту тему с Баганом. Жил всего 33 года, с 1044 по 1077, но имя его окутано легендами. Потому что именно он впервые объединил Мьянмар, а также именно благодаря ему в Мьянмаре получила распространение Тхеравада. До Анавраттхи Баган был маленьким королевством, размером с город. За время его правления королевство разрослось почти до современных границ Мьянмара.
Одна из историй такая:
Принц Анавраттха грозил кулаком своему сводному брату Суккате. Двое мужчин сидели верхом на лошадях, сжимая в руках копья, и им не оставалось ничего другого, кроме как сражаться. Теперь это были заклятые враги, готовые начать дуэль насмерть, к югу недалеко от Багана, на берегу ручья Мьинкаба, одного из притоков реки Аьеьярвади.
Покой окрестностей вскоре был нарушен гневными выкриками и звуками ударявшихся копий. Неудивительно, что поединок был насмерть, потому что причиной его стало ужасное оскорбление. Однажды по прибытию Анавраттхи ко дворцу, Сукката поприветствовал его, назвав «братом-сыном», к вящему удивлению всех присутствующих. Анавраттхе ничего не оставалось, кроме как проглотить это оскорбление.
«Это означает, что он собирается жениться на твоей матери, одной из моих бывших цариц»,- объяснил Анавраттхе его отец, которого Сукката принудил отдать свой титул и жить как отшельник. Так началось сражение между Анавраттхой и Суккатой, последовавшее за вызовом, который бросил Анавраттха. Результатом его стала смерть Суккаты, который вместе с конем рухнул в ручей Мьинкаба, а все царство перешло к Анавраттхе. Несмотря на свое восхождение на престол, Анавраттху мучили кошмары из-за смерти его сводного брата. В знак этого он возвел пагоду на том месте, где убил Суккату, но так и не забыл, что совершил убийство близкого родственника.
Будущее только что коронованного царя сулило и другие трудности. Обозревая земли, которыми он теперь управлял, Анавраттха чувствовал настоятельную необходимость объединить все разрозненные племена в одно хорошо организованное царство, которое было бы способно дать отпор иноземным захватчикам. В то время его земле на юго-востоке угрожала растущая сила Кхмеров Кампучии, а на северо-востоке – Нан Чао Юннаня. Анавраттхе повезло. Среди своих подданных он сумел найти группу верных ему воинов, самым выдающимся и любимым из которых был Кьянситтха (ставший позднее царем Багана). Царь и приближенные к нему воины делали все возможное, чтобы укрепить царство, занимались сооружением дамб, чтобы наладить ирригацию для сельского хозяйства, вербовали солдат в армию и строили гарнизоны для защиты от нападения. Усилия Анавраттхи были направлены на расширение земель и объединение разобщенных племен под его властью. Как только он накопил достаточно сил, то тут же отправился в Юннань укреплять связи с Нан Чао, чтобы предотвратить их возможное вторжение в Баган, как произошло ранее с Пью, государством, которое возникло в центральной части Мьянмара до Багана. Анавраттха также провел переговоры с Шаном на востоке, чтобы избежать неприятностей с той стороны.
В течение нескольких последующих лет Баган превратился в образцовое царство с сильным лидером, отличными воинами и богатыми гражданами. Но царя Анавраттху по-прежнему беспокоила давно уже существующая буддистская секта, которая называлась Ариджи и число сторонников которой насчитывало 60 тысяч. Все они жили в Тхамати, к юго-востоку от Багана. Ариджи, чье учение исповедовало большинство жителей Багана, носили темно-синие или черные одежды, усы, бороды и длинные волосы и учили, что грехи можно искупить признанием или повторением определенных священных текстов. Более тревожным было требование Ариджи присылать в Тхамати невест накануне свадьбы, с тем чтобы принести их девственность в жертву жрецам. Любой, кто отказался это сделать, становился противником могущественного культа. Ариджи удалось внушить жителям, что их действия основываются на учении Будды. Царь Анавраттха в этом сомневался, но, поскольку у него не было доступа к священным текстам, ничего не мог с этим поделать, только ждать с нетерпением дня, когда на его землю придут истинные последователи учения Будды. В ответ на его молитвы однажды в городе появился человек, державшийся загадочно невозмутимо, с бритой головой, который бродил по улицам, опустив глаза долу, одетый в желтые одежды, с черной чашей для пожертвований в руках. Не в силах оторвать глаз от этого зрелища, Анавраттха тут же послал за чужеземцем, и по его прибытии во дворец, предложил ему занять любое место. Незнакомец сел на царский трон, и Анавраттха очень этому обрадовался, так как понял, что только тот, кто рангом выше царя, осмелился бы на такое. Как только гость расположился, Анавраттха обрушил на него поток вопросов: «Как твое имя? Каково твое происхождение? Откуда ты пришел, и какому учению следуешь?»

Монах ответил: «Мое имя Дхаммадас, Ваше Величество, но люди зовут меня Арахам. Мои предки живут в Раманнье, стране людей Мон, оттуда я и пришел. Я принадлежу к Ордену Просветленного, также известного как Будда, и следую его учению». Анавраттха попросил монаха рассказать все, что ему известно об учении Будды. Монах выполнил его просьбу, и царь тут же понял, что наконец-то он нашел истину, которую искал так долго. Но в нем по-прежнему жило желание принести в сердца людей его страны свет Дхаммы (пути истины). Священнослужитель и царь повстречали друг друга на пути к одной цели – посеять в Багане семя учения Тхеравады. Под присмотром монаха и царя это семя окрепло и расцвело. Чем сильнее оно становилось, тем слабее становился орден Ариджи.
Но Ариджи отказывались просто исчезнуть. Они затаили страшную злобу на Арахама, так что царю даже пришлось дать ему охрану и издать указ о роспуске ордена. Некоторые из оккультистов оказали сопротивление, другие бежали. Захваченные в плен жрецы были отправлены служить в царскую армию.
По совету Арахама царь отправил посланцев в Суваннабхуми, столицу Мон, с просьбой к царю Мон Манухе получить доступ к священным буддистским текстам. Царь Мануха ответил, что «эти писания не для варваров», и в ответ Анавраттха выслал целую армию к югу от Суваннабхуми, чтобы захватить Мон.
Вместе с захваченным в плен царем Мон и священными буддистскими текстами, армия доставила в Баган ученых монахов, музыкантов, художников, царских слонов и драгоценные камни. После того, как под властью Анавраттхи оказалось царство Мон, территория Багана почти сравнялась с современными размерами Мьянмара. К этому времени Анавраттха правил уже 33 года. Он превратил Баган в мощное государство и завоевал уважение соседних царств, и заложил основы Тхеравады. Он выполнял свои обязанности до 1077 года, когда, по преданию, на него напал дикий буйвол.

Возвращаясь в наши дни, нужно рассказать, как получилась поездка у той части группы, которая отважно двинула в монастырь. Как только они закорешились с монахами, тут же прибежали гбшники, замахали на них руками, что белым в монастыре нельзя, а жить тут больше совсем негде (хотя монастырь в деревне был), в общем, примкнуть к Тхераваде в этот раз у нас не вышло, только бегло познакомиться.

Гора Попа

На ровном месте стоит такая шишка, а наверху монастырь. У подножия все в кафешках, к лестнице на подъем надо пробираться через сувенирные лавки, обувь внизу надо сдавать, потому что гора священная, и по длинной лестнице, где каменной, где бетонной, где железной поднимаешься босиком. Еще надо дать денежек мальчикам, которые подметают лесенки от обезьяних какашек, смотреть под ноги, чтобы не наступить на то, что они подмести не успели, и крутить головой по сторонам, потому что обезьянки могут быть и сверху, и с любого боку подобраться. Они приучены, что гости их кормят, и некоторые даже борзеют. Очень похоже на Индию, особенно когда народу прибывает.
Ехали обратно, все пытали водителя – есть ли на соседних горах какие монастыри, и как до них добраться – а видно, что есть. Нет, говорит, ничего нет, обман зрения.
Будем искать.